Как выглядит ад? Это когда сидишь в коридоре, в надежде, что две несущие стены тебя спасут, и от ударов в соседние дома подпрыгиваешь сантиметров от пола. Все трусится и дрожит. И ты читаешь молитвы не просто с утра до вечера, а непрерывным, нескончаемым потоком. Потому что кроме как на Бога надеяться больше не на кого.
Ад – это соседи-старички, которые не смогли уехать и остались без детей. В домах, где больше нет ни окон, ни дверей. В десятиградусный мороз. Когда весь запас воды, который мы собирали, чтобы пить, замерз. Мне 53 года, 50 из них я прожила в этом доме, с этими людьми. И на моих глазах они– черные и грязные – медленно таяли.
Ад – это когда бежишь из больницы и надеешься, что сейчас добежишь до своего подъезда. А из подъезда российские военные тебе орут "Мирные, идите на х*й!". И стреляют тебе по ногам. Ты бежишь, они кричат: "Быстрей! Еще быстрее!". Цепляешься, падаешь, повреждаешь руку, разбиваешь лицо. Но ничего, я уже отошла, заживаю. Скорее всего, это были ДНР-овские вояки. Они были ужасного вида.
Ад – это когда рядом горит твой дом. Сгорает все. Причем, знаете, сгорает до голой бетонной стены, как будто никакого ремонта в доме никогда не было. И только тот кусочек дома, где лежит твой давно неходячий отец, каким-то чудом, остается целым. И пока не можешь к нему добраться, только смотришь на это и все время думаешь: угорел там этот несчастный лежащий старик или не угорел?
Ад – это маленькие дети, которым в подвале одну конфету, которые взяли на складе, делят на четыре части. Потому что много сладко нельзя, а воды нет. Подружка моей дочери была в роддоме во время обстрела. На 39-й неделе беременности. Когда ее перевозили с одного места на другое, она страшно, истошно кричала: "Скажите мне, где безопасно?!". А что ты ей можешь сказать? Беременная с огромным животом и разорванным бедром, до кости вывернутым мясом, с которой ты не знаешь, что делать: ни наркоз давать нельзя, ни зашивать по живому. Много-много таких историй. Страшных.
Ад – это когда возле Второй больницы, где и дети, и пожилые, и все эти люди, стоит невыносимый смрад. Вы понимаете, да? Никто никого не хоронил. Сейчас уже тепло. И уже месяц этому всему.
Я не знаю где моя замначальника вокзала. Не знаю, где инженер по охране труда, экономист. С ними пока только нету связи. Остается только надеяться, что они появятся и будут жить. Знаю, что начальник вокзала Волноваха Елена Николаевна Брусенко уже точно не с нами. Она погибла на вокзале. Когда начались попадания в вокзал, она кинулась тушить огонь. Знаете, такой подход: "Это же мой вокзал! Как я его брошу?". Она тушила огонь, видно бегали там в комендантский час. И погибла. Никто не хоронил. Две недели лежала где-то в кустах. Потом вырыли общую могилу и всех туда закатали".
Це з розповіді начальниці вокзалу у Маріуполі. Лінк на всю розповідь –
https://24tv.ua/mirnyie-idite-hy-nachalnitsya-vokzalu-mariupolya-pro-te-yak-nishhat_n1920089?fbclid=IwAR186nhiEDl0DYLe7_Dc6Bq1z6EPLIGduDXSX2_oknkqXkGKhqPBosjILwY