Вот и мой рассказ о появлении на свет Таисии.
24 января, в субботу, у меня прямо с утра начала отходить слизистая пробка. Позвонила врачу, с которой договорилась насчет родов: она сказала, что после этого может и две недели пройти до родов, и сказала приехать к ней на УЗИ в понедельник.
25 января, в воскресенье, у меня вылез геморрой

. Я еще подумала: здрасьте, всю беременность опасалась, а он тут за две недели до родов вылез! Оказалось, что эта шишечка - мой самый точный предвестник родов!
26 января, в понедельник, проснулась в 5 часов утра от боли. Живот болел, как при месячных, - уже забытое ощущение. Подумала: неужели тренировочные схватки? Через 15 минут снова заболел живот. Я достала блокнот и ручку и решила записывать периодичность. В течение двух часов интервал составлял в среднем 14-15 минут. Тут я поняла, что "тренироваться" уже некогда. При этом с 5 утра у меня начали подтекать воды.
За время с 5.00 до 7.00 я собрала окончательно свою сумку в роддом, приняла душ, побрилась, подстригла и даже накрасила ногти.
В 7 утра уже было прилично звонить врачу. Она сказала ехать в роддом.
Где же все это время был мой муж? - Он ехал из Винницы от родителей, вез нам детскую кроватку. Главное, сама ему сказала ночью не выезжать - спешить некуда. А в итоге в 7 утра порадовала его по телефону.
Приехала я в родом на такси. Таксист попался подготовленный - он со своей женой когда-то на курсы по подготовке к родам ходил. Так что было о чем поговорить.
В 8 утра врач посмотрела меня на УЗИ. Тазовое предлежание никуда не делось (как потом выяснилось, еще и головка у ребенка была назад запрокинута), а вот воды почти все уже отошли за 3 часа. Меня отправили в предродовую палату. К 8 часам утра я там уже была четвертая счастливица. Притом что кроватей там всего три. Но мне кровать и не понадобилась. Из всех нас у меня были самые терпимые схватки, кроме того, схватки легче было переносить, когда я ходила. До 11 часов я гуляла по коридору - ждала, пока родит девушка в родзале (у нее какой-то сложный случай, и анестезиолог был там напоготове).
В 11.30 меня повели в операционную. Там было прохладно, и я не удержалась, сказала: совсем как по Комаровскому. Врач вспомнила, как я в предыдущий визит жаловалась, что у них жарко. Молодой и веселый анестезиолог с незабываемым именем Иван Васильевич

сделал мне спинальную анестезию (кстати, совсем не больно) - стало тепло. Меня уложили на стол, перекрыли напополам экраном, начали мазать йодом живот. Ноги при этом у меня были почти сомкнуты, привязаны к столу, руки по бокам, тоже привязаны - прямо тебе распятие. В правой руке катетер и капельница, в левой - датчик давления (на котором большими латинскими буквами написано "DURA"

).
И началась операция. Почти всю операцию Иван Васильевич стоял за моей головой и беседовал со мной. И врач с заведующей, который делали операцию, тоже поначалу беседы вели: "Ну что там еще Комаровский советует, Галя?" Это, наверное, чтобы проверять, в сознании ли я.
Минут через десять после начала операции достали моего ребенка. Она так плотно сидела попой во мне, что врач еле вынула ее оттуда. Так что шансов на переворот до родов у меня не было. Потом я услышала первый крик. Анестезиолог сказал: "Мальчик". Медсестра: "Нет, девочка". Оказалась девочка!

Я лежала и повторяла: "Ура!" А Иван Васильевич пошутил: "Слышишь, она тоже радуется. Говорит: Уа, уа".
Мою Таечку помыли, укутали, показали мне и унесли к неонатологу и греться.
Меня зашили, после чего увезли в послеоперационную палату. Начало ужасно знобить, тряслась вся, как в лихорадке. Поставили капельницы, обезболили. Вечером еще раз принесли Таю посмотреть. И я осталась лежать до утра.
27 января. Страшный день

. В обед, то есть через сутки после операции, я первый раз села. Хуже этого я в жизни ничего не испытывала. Боль в животе ужасная, я чуть не упала в обморок

. Минут 20 сидела, проклинала все на свете. Думала, никогда не встану и не лягу - так и умру сидя. Но встать на ноги оказалось легче. Ходила почти час - нормально. Почапала смотреть на дочку. До сна еще дважды вставала, ходила и ложилась.
28 января. В обед мне принесли мою девочку на первое кормление, у меня появилось немного молозива. Таечка больно сосала, хватала сосок. Когда мне принесли ее второй раз, в груди ничего не было - так что мы просто "пообщались". А потом меня начало сушить - оказалось, температура поднялась до 38,5. Причин было две: застой молока и начал работать кишечник. Отправили делать клизму. И тут я не выдержала - разревелась

. Сказалось все: усталость, постоянное ощущение боли - то тут, то там, невозможность нормально кормить грудью, собственная неполноценность какая-то. Плакала долго: себя жалела, обидно было, что всем женщинам через подобное приходится пройти

. А еще - что муж хочет троих детей. В тот момент мне казалось, что я на такое никогда не соглашусь. После двух таблеток валерианы и клизмы стало легче - и морально, и физически.
29 января нас с Таечкой перевели в палату совместного пребывания, и моя материнская жизнь постепенно начала налаживаться

.
Сейчас, спустя 2 месяца после операции, мне уже проще и спокойнее все это вспоминать. Шов постепенно заживает, живот уменьшается. Появились новые хлопоты и переживания. Правы те, кто говорит, что эта боль проходит. А остается счастье - ребенок, долгожданный и любимый

.